Дорогие друзья, встречаем вместе новый 2026 год!
Пусть он принесёт мир и радость! Проведём его в чтении, в размышлении, в творчестве, в делах – ради любви, добра и милосердия.
Вспомним в последние дни уходящего года выступление южнокорейской переводчицы Ким Юнг А на XVII Ассамблее «Русского мира».
Я выступаю перед вами не как руководитель компании и даже не как переводчик, а как человек, прошедший через глубокий и безграничный мир мысли Фёдора Михайловича Достоевского.
Когда-то, в то время когда я не знала, куда течет моя жизнь, его слова стали для меня Полярной звездой — они указывали путь, поднимали меня из отчаяния и возвращали веру в человека. Так его литература стала для меня не просто чтением, а языком размышления и смыслом существования.
Когда я впервые открыла «Преступление и наказание», мне было всего шестнадцать. И уже на первых страницах я почувствовала растерянность: слишком длинные и странные имена, непонятные уменьшительные формы, и всё казалось таким запутанным. Но когда я прочитала о Мармеладове — о человеке, который заставил свою дочь-ангела идти на панель и пил на её деньги, — воздух вокруг меня изменился. Я спросила себя: «Почему этот писатель способен сострадать даже такому человеку?» Это был шок. С этого момента чтение перестало быть развлечением, оно стало путём к пониманию человека. Со временем я поняла, что Достоевский был тем, кто видел человека даже в грешнике. Он находил искру света в самой тьме, искал прощение там, где, казалось, нет надежды.
После встречи с ним моя жизнь изменилась. Литература стала моим компасом, а перевод — моим призванием.
Прошедшие десять лет, посвящённые переводу его великих романов, были, пожалуй, самыми сложными, но и самыми благородными годами моей жизни.
Как Достоевский изменил судьбу одной женщины из Кореи, так и русская литература веками меняла сознание всего человечества. Пушкин построил храм свободы, Толстой пробудил нравственное чувство, а Достоевский спустился в самую глубину человеческой души и нашел там закон любви и сострадания. Он спрашивает: «Можно ли быть человеком, если утрачена способность любить?» И устами князя Мышкина отвечает: «Сострадание – есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества». Тем самым он говорит нам просто и ясно: человечество спасают не великие идеи и не прогресс, а одно человеческое чувство — способность сострадать.
Поэтому русская литература — это не просто культурное наследие одной страны. Это летопись внутреннего мира человека, дипломатия духа и язык, на котором человечество разговаривает с самим собой. Она преодолевает границы, языки, идеологии — и обращается к самой сути человеческого существования. В этом и заключается мировое значение русской литературы: она объединяет людей, помогая им понять друг друга на самом глубоком уровне.
Часто говорят, что перевод — это просто замена одних слов другими. Но со временем я поняла, что перевод — это не просто замена слов, а переселение души, перенесение смыслов и эмоций из одной культуры в другую. В каждом предложении Достоевского живут молитва, слёзы, отчаяние и надежда. Я постаралась передать эти мысли на другом языке, я должна была дать почувствовать биение сердца одной культуры — другой, дать возможность душе XIX столетия говорить в нашем веке.
Переводчик — это мост, по которому проходит душа культуры. Он — садовник, пересаживающий живое дерево духа на новую почву. Я посадила это дерево на корейской земле. И теперь молодые читатели в Сеуле размышляют о муках Раскольникова, плачут вместе с Соней и цитируют старца Зосиму: «Что есть ад? Это страдание о невозможности любить». В этот момент исчезают границы между Россией и Кореей. Остаются только человек и человек, душа и душа.
Иногда я называю перевод самой мирной дипломатией. Это дипломатия без оружия, без политики — только силой слова. Мы не строим стены, мы строим мосты от сердца к сердцу. И как русская душа сегодня звучит по-корейски, так однажды, я верю, корейское чувство и мысль прозвучат по-русски. И тогда мы сможем понять друг друга лучше, и доверие между нашими народами станет долговечнее, чем любые политические союзы.
Русская литература — это древнейшая молитва человечества. А Достоевский — её самый глубокий голос. Эти десять лет, проведённые с его текстами, стали самым дорогим временем моей жизни, и я знаю: этот путь продолжается. Достоевский — не просто классик. Он живёт в каждом, кто хоть раз задал себе вопрос: «Что значит быть человеком?» Его произведения продолжают писаться — в наших мыслях, в наших сердцах, в каждом акте любви и сострадания. И я твердо верю: его слова будут звучать, пока существует человек.
Великой русской литературе — глубокий поклон.
