AD VERBUM

Функционирует при финансовой поддержке
Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
поиск
Об институте Как получить грант Премия "Читай Россию/Read Russia"
Вход на сайт

E-mail

Пароль

«То прежний голос мой провидческий // Звучал, не тронутый распадом…»




08-06-2015


9 июня 2015 г. в Зале коллекций состоялась посвященная 70-летию победы в Великой Отечественной войне лекция доктора исторических наук Е. Б. Рашковского «Великая Отечественная в двух великих романах». Речь в лекции шла о сопоставлении и взаимной смысловой дополнительности романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго» и романа Василия Гроссмана «Жизнь и судьба».

Заглавия обоих романов утверждают идею Жизни, самообновляющейся в жесточайших испытаниях истории. Строки пастернаковского стихотворения «Август», вынесенные в заголовок этого краткого отчета, были взяты эпиграфом к лекции.

Оба романа не вполне сходны по  строению сюжета, манере письма, поэтике, религиозно-философским установкам. Далее, если в романе Пастернака к кратким описаниям событий Великой Отечественной войны сходятся все важнейшие «силовые линии» повествования, растянувшегося на 55 лет, то повествование Гроссмана посвящено лишь одному, но решающему эпизоду Великой войны – Сталинградской битве. Однако косвенно роман Гроссмана посвящен всему комплексу сопредельных этому эпизоду событий – от переворотов в истории мысли и науки начала ХХ века и от возникновения тоталитарных движений Европы до идеологических кампаний и гонки вооружений послевоенных лет.

Оба романа во многих отношениях продолжают повествовательный метод исторической романной прозы Льва Толстого: военные катаклизмы определяют собой судьбы континентов, народов, местностей, общественных групп и отдельных человеческих личностей; однако и «микроистории», вплетаясь в Большую историю, налагают на последнюю неизгладимый свой отпечаток.

И полускрытая толстовская интуиция свободы как непреложной ценности человеческой жизни, придающей смысл и людским устремлениям, и семейной любви, и кратким «скрещениям» наших судеб[1], и мышлению, и творчеству, – эта интуиция заявляет о себе в романах Пастернака и Гроссмана, что называется, «во весь голос». И оба писателя едины в том, что подспудное чаяние свободы – вопреки всем превратностям истории – и оказалось победителем в российской народной войне против гитлеровского «национал-социализма», этого, по словам Пастернака, «кривого зеркала» русской революции[2].

По мысли Гроссмана, именно потому и задохнулись под Сталинградом гитлеровские полчища, что двигала ими идеология ненависти к свободе[3]. А России, выдержавшей ценою неимоверных жертв страшнейшую из войн, еще предстояло всерьез осознать свою подспудную интуицию свободы. И не случайно Гроссман влагает в уста умирающего в «больничке» казахстанского концлагеря старого большевика такие покаянные слова:

«Мы не понимали свободы. Мы раздавили ее. И Маркс не оценил ее: она основа, смысл, базис над базисом»[4].

И не случайно тихим славословием свободы как подлинного смысла и вектора исторических событий, включая и события Великой войны, заключается и прозаическая часть текста «Доктора Живаго»:

«…предвестие свободы носилось в воздухе все послевоенные годы, составляя их единственное историческое содержание»[5].



[1] См. стихотворение Пастернака «Зимняя ночь».

[2] См.: Пастернак Б. Л. Поездка в армию [Сентябрь 1943] // Полн. собр. соч. Т. 5. – М.: Слово, 2004. С. 264.

[3] См.: Гроссман В. С. Жизнь и судьба. Ч. 2. Гл. 33.

[4] Там же. Ч. 1. Гл. 41.

[5] Доктор Живаго.  Вторая книга. Часть 16 – Эпилог. Главка 5. 

 

Ноябрь

ПнВтСрЧтПтСбВс
12345
6 789101112
13 141516171819
20 212223242526
27 282930

Декабрь

ПнВтСрЧтПтСбВс
123
4 5678910
11 121314151617
18 192021222324
25 262728293031
© институт перевода 2012